Home
So sehe ich aus
Aktuelles
Essays
1968ff - Romanauszüge
Lyrik
Kurzgeschichten
Zwetajewa: Lyrik
Selbsterlebtes
Interpretationen
Archetypen
Verschiedenes
Архетипы и интерпретации
«Египетские ночи» Пушкина
Пкшкин: Пророк
М. Цветаева: П.Э.  Его дочке
Цветаева: Я страница...
Дерево, лес
Родина-мать
Вода как символ детства
Гоголь: Вий
Archetypes
Gästebuch
   
 


ВОДА КАК СИМВОЛ МАТЕРИНСТВА И ДЕТСТВА

Немецкая версия / Deutsche Version

В сказках, мифах и литературных произведениях реки, озера или моря зачастую символизируют детство, ибо дитя не может жить без матери, а вода  - это материнская стихия. В подтверждении этому наш первый пример - стихотворение Есенина:

Под венком лесной ромашки
Я строгал, чинил челны,
Уронил кольцо милашки
В струи пенистой волны.

Лиходейная разлука,
Как коварная свекровь.
Унесла колечко щука,
С ним — милашкину любовь.

Не нашлось мое колечко,
Я пошел с тоски на луг,
Мне вдогон смеялась речка:
«У милашки новый друг».

Не пойду я к хороводу:
Там смеются надо мной,
Повенчаюсь в непогоду
С перезвонною волной.

Юноша чинит на берегу реки лодки – что это означает? Представим себе, что он решит на одной из этих лодок пересечь реку, здесь мы сразу сталкиваемся с древним архетипом: противоположный берег, к которому стремится юноша, символизирует новый этап в его жизни. А берег, на котором он находится сейчас – это жизненный этап, который он должен завершить. Пересечь реку -  дело рискованное, ведь он может и утонуть, поэтому он и чинит лодки, чтобы избежать этой опасности. Ибо для такого рискованного предприятия надо обладать достаточным мужеством и уметь пересилить свой страх. Примеры: первый день в школе дается первоклассникам нелегко, потому что в этот день с ними рядом нет ни мамы, ни папы. Многим студентам приходится собрать все свои силы для сдачи выпускного экзамена, чтобы наконец завершить учебу и начать трудовую деятльность. Необходимо начать новый этап в жизни, который требует менее инфантильного подхода к ней. Здесь можно потерпеть фиаско, если упасть духом и сделать шаг назад. Подобную реку, преодоление которой симолизирует прорыв к новому берегу жизни, и потому являющую собой рискованное предприятие, видит во сне одна из пациенток Карла Густава Юнга:

Одна пациентка … видела следующий сон. Она собирается перейти через широкий ручей. Моста нигде нет. Однако она находит место, где можно его перейти. Как раз тогда, когда она хочет это сделать, ее хватает за ногу большой рак, скрывавшийся в воде, и уже не отпускает ее. Она в страхе просыпается.                                                                         (1)

Юнг трактует этот сон следующим образом:

Пациентка не осознает, что препятствие, которое ей надо преодолеть, заключено в ней самой, а именно - некоторая граница, которую трудно переступить и которая препятствует дальнейшему продвижению вперед. Однако есть возможность перейти через эту границу. Правда, именно в этот момент возникает особенная и неожиданная опасность

Дело в том, что сновидение показывает пациентке, что в ней самой заключено нечто такое, что мешает ей переступить границу, т.е. перейти от одной позиции или установки к другой.

Также и юноша в стихотворении Есенина несет в себе что-то такое, что может помешать ему перейти рубеж. Венок и кольцо - это символы помолвки. Юноша хотел бы жениться, но как и все мужчины, он не только желает, но и страшится этого. Ибо женитьба означает окончание беззаботной холостяцкой жизни и вступление в брачный союз, в котором он должен проявить себя как мужчина, принять на себя ответственность за свою семью и быть примером для своих детей. Переступить через этот порог опасно, поскольку из-за страха он может потерпеть неудачу, а неудача означала бы гибель. Поэтому, чтобы не погибнуть в пучине, он и чинит лодки.
Неприятие юношей брачного союза является причиной потери кольца – Зигмунд Фрейд называет это ошибочным действием и в совей Психопатология повседневной жизни  приводит пример. Одна дувушка подарила любящему её молодому человеку кольцо и предупредила его, чтобы он его не потерял, потому что иначе это означало бы, что он ее не любит. Молодой человек, однако, до сих пор в душе вспоминает о своей прежней возлюбленной и потому боится потерять это кольцо или засунуть его куда-нибудь так, чтобы потом не найти. Когда же он просовывает прощальное письмо в почтовый ящик своей прежней возлюбленной, он действует настолько неуклюже, что в щель вместе с письмом падает и это кольцо.
Также и в жизни юноши из стихотворения Есенина существует еще одна женщина, к которой он привязан и с которой он не хочет расставаться: это его родная мать – об этом говорит символика воды, в лоно которой он хочет вернуться, вместо того чтобы ее переплыть. „Материнское значение воды принадлежит к наиболее ясным мифологическим символическим толкованиям , так что древние имели полное право говорить, что море — символ рождения. Из воды возникает жизнь“ (2). Тот факт, что жизнь произошла из воды, касается и каждого человека в отдельности: в зародышевом состоянии он пребывает в воде, в околоплодных водах в матке, которые он при рождении должен покинуть. Поэтому вода зачастую символизирует любовь ребенка к матери и матери к своему дитяти, как, например, во сне одной молодой женщины, описанном Фрейдом:

Молодой женщине, ожидающей разрешения от бремени, снится: «Из одного места в полу в комнате ведет темный канал прямо в воду (родовой путь – зародышевые воды). Она поднимает люк в полу, и тотчас же появляется существо в косматой шубе, напоминающее тюленя. Существо оказывается младшим братом спящей, к которому она с детства питала материнскую любовь».

Вода, которая снится женщине, символизирует ее материнскую любовь, в которой ее младший брат находит приют и покой, как тюлень в своей стихии - воде. Так и в стихотворении Есенина юноша хотел бы и дальше жить в материнской воде, и поэтому обручальное кольцо достается щуке, поскольку вступить в брачный союз юноша желает с материнской средой, а не с девушкой: „Повенчаюсь … с … волной". Из страха, что он не справится с ролью мужчины, юноша тоскует о возврате в детство, символизируемом водой, в которой он хотел бы жить как рыба, повенчанный с матерью.

Виновницей потери кольца и разлуки с невестой в глазах юноши является „коварная свекровь“. Однако это – несправедливо, ибо ничто иное, как страх маминькиного сынка перед вступлением в брак привел к потере кольца, а не происки матери, которой он тем не менее приписывает вину.

Сродни „коварной свекрови“, которую есенинский герой обвиняет в своем обратном развитии, «злая ведьма» в произведении братьев Гримм Сказка о Короле-лягушонке, превратившей принца в лягушонка, вынужденного жить в лесном колодце. Эта „ведьма“ и есть мать, на которой зафиксирован сын, ставший из-за этого лягушонком, т.е. животным, которое как рыба в есенинском стихотворении  и тюлень из сна молодой женщины чувствует себя в воде как дома. Только когда он влюбляется в королевскую дочь, он высвобождается из материнсокго плена, становится человеком  и взрослеет.

Девушку на выданьи, которая очень сильно привязана к своему отцу и родительскому дому,  мы встречаем в произведении Гоголя Майская ночь или Утопленница. После смерти матери она стала самой важной женщиной в жизни отца. Однако, когда отец вновь женился, ее положение пошатнулось с приходом мачехи и она вынуждена была покинуть отчий дом. Тогда она бросилась в расположенный неподалеку от дома пруд и стала жить как утопленница, оставаясь по-прежнему привязанной к месту, где прошло ее детство, вместо того чтобы отправиться к новым берегам. Повествование ведется от имени дочери, в глазах которой мачеха предстает естесственно злой и виновной во всем, что случилось: она появялется в образе ведьмы, жаждущей смерти девушки. Гоголь описывает пруд, в котором отражается звездное небо, как материнскую стихию с живущем в ней как в колыбели ребенком, которую нежно обнимает отец:

- Как тихо колышется вода, будто дитя в люльке! - продолжала Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный темным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветви. Как бессильный старец, держал он в холодных объятиях своих далекое, темное небо, обсыпая ледяными поцелуями огненные звезды

В сказке Андерсена Русалочка вода также символизирует детство. Героиня повествования живет вместе с отцом, бабушкой и еще пятью сёстрами в морской пучине, вместо ног у нее рыбий хвост и свою родную стихию она может покинуть только после того, как ей исполнится 15 лет, т.е. уже в девичьем возрасте. На суше она влюбляется в принца, прибегнув к колдовству, она лишается рыбьего хвоста и приобретает ноги, после чего она навсегда покидает подводный мир, чтобы на всю жизнь остаться с принцем, т.е. точно также, как лягушонок в сказке братьев Гримм, которому любовь помогла стать человеком, она тоже становится настоящей девушкой.

И в  автобиографической прозе Марины Цветаевой Мать и музыка подводный мир также символизирует детство. Мать Марины мечтала стать выдающейся пианисткой, однако ее мечтам не было суждено исполниться. В качестве компенсации за свои неудачи она решила сделать из своей дочери виртуозного музыканта и заставляла ее каждый день по нескольку часов заниматься на рояле. Марина вынуждена была уступить, повинуясь матери, а также по другой причине:  согласно описанному Зигмундом Фрейдом комплексу Эдипа у ребенка возникает желание по отношению к своему родителю противоположного пола. Так мальчика притягивает мать и он стремится нейтрализовать отца, как своего конкурента;  у девочек все наоборот. У Марины Цветаевой проявлялись лесбийские черты характера – она отчасти ощущала себя мужчиной, которого тянуло к женщинам, отчего она непроизвольно рассматривала свою мать в качестве эротического объекта, а отца в качестве соперника. Тем полем брани, на котором она могла проявить себя как соперница, являлась музыка, ибо отец был абсолютно немузыкальный человек, „у него на редкость никакого слуха“ – жаловалась мать на него. Для матери и дочери рояль было общей „святыней“, которую отец осквернял, всякий раз кладя на него свои газеты:

Газеты же мать, с каким-то высокомерным упорством мученика, ежеутренне, ни слова не говоря отцу, неизменно и невинно туда их клавшему, с рояля снимала — сметала — и, кто знает, не из этого ли сопоставления рояльной зеркальной предельной чистоты и черноты с беспорядочным и бесцветным газетным ворохом, и не из этого ли одновременно широкого и педантического материнского жеста расправы и выросла моя ничем не вытравимая, аксиомная во мне убежденность: газеты — нечисть

Игра на рояле создавал эмоциональную связь между матерью и Мариной, в которой не было места ее конкурентам – такому немузыкальному отцу и такой же немузыкальной сестре Анастасии. Марина наслаждалась своим  привилегированным положением и в то же время рисковала навсегда остаться в плену матери вместо того, чтобы  освободиться от ее влияния и повзрослеть – это был заколдованный, иногда даже в чем-то жутковатый мир:

Третий и, может быть, самый долгий,— тот, под которым сидишь: рояль изнизу, весь подводный, подрояльный мир. Подводный не только из-за музыки, лившей на голову: за нашим, между ним и окнами, заставленные его черной глыбой, отделенные и отраженные им как черным озером, стояли цветы, пальмы и филодендроны, подрояльный паркет превращавшие в настоящее водное дно,с зеленым, на лицах и на пальцах, светом, и настоящими корнями, которые можно было руками трогать, где как огромные чуда беззвучно двигались материнские ноги и педали.

Ноги матери и педали рояля казались ей морскими чудовищами, цветы – подводными водорослями – эти детские фантазии пронизаны архетипом представления о подводном мире, как  царстве детства, что вполне подходит к следующему абзацу:

Мать — залила нас музыкой.  … Мать затопила нас как наводнение. Ее дети, как те бараки нищих на берегу всех великих рек, отродясь были обречены. Мать залила нас всей горечью своего несбывшегося призвания, своей несбывшейся жизни, музыкой залила нас, как кровью, кровью второго рождения. Могу сказать, что я родилась не ins Leben, а in die Musik hinein (3)

Марина Цветаева рассматривает свое детство, в котором доминировала музыка, в качестве промежуточной ступени между бытием  до и после рождения. Жизнь в утробе матери полна уюта и безопасности; рождаясь человек вступает в жизнь, где его поджидают невзгоды. Однако ощущение безопасности у ребенка все же  остается, поскольку его родители заботятся о нем и берегут его. Так они оберегают его от реальных проблем, к столкновению с которыми он будет готов, лишь став взрослым.  Детство  - это переходная стадия, однако она может помешать возмужанию ребенка, если  мать будет слишком долго и слишком интенсивно лелеять его и заботиться о нем. Эту мысль хочет донести до нас Марина, когда она пишет, что мать родила ее «nicht ins Leben, sondern in die Musik», похожей на воду. Музыка – это та стихия, в которой живет бесспорная любимица матери и в которой нет места для ее соперника - отца.


1) Карл Густав Юнг: О психологии бессознательного, Глава VI: Синтетический, или конструктивный, метод

2) Карл Густав Юнг: Либидо, его метаморфозы и символы, Часть вторая, Глава V: Символы матери и возрождения

3) Не в жизнь, а в музыку (нем.)

   
 
Top